Глава Ноах – Тайна жертвоприношений и сила доброго глаза

Тайна чтения отрывка о жертвоприношениях и сокрытый Храм

Человек должен знать: когда он читает в молитве раздел "Корбанот" (Жертвоприношения), он должен представлять перед своими глазами весь Храм. Весь Храм существует! Он не сгорел! Он не разрушен! Храм стоит перед нашими глазами! Он находится прямо перед нами! Ничего не сгорело! Ничего! Сожжение Храма было лишь оптической иллюзией! Это был обман зрения только для неевреев!

Книга "Асара Маамарот" говорит, что во время разрушения Храма пришли духи и демоны и принесли с собой камни! Обожженные известняковые камни! Они положили в Храм обожженные известняковые камни! Всё это ради неевреев, всё ради того, чтобы насытить глаза злодеев.

Говорит Зоар (Шмот, Пкудей 240б): Камни и фундаменты Первого и Второго Храмов — все они сокрыты и излучают свет! Все они были спрятаны!

Храм ничуть не пострадал! Не потерялось ни одного камня! Не пропало ни одного камня из камней Иерусалима! Ни из Иерусалима времен Первого Храма, ни из Иерусалима времен Второго Храма, всё стоит на своем месте! «Ибо воочию увидят они возвращение Ашема...» Когда придет Избавление, все увидят, что народы мира вообще не разрушили ни одной стены! Ни одной преграды! И всё, что разрушили народы, — это лишь те самые известняковые камни, которые принесли с собой духи, все увидят, что всё это было лишь обманом зрения.

И поэтому говорит книга "Эмек а-Мелех" на Гемару:

«Я слышал, что приносят жертвы, несмотря на то, что нет Храма» (Мегила 10а).

Он говорит: знайте! Служение жертвоприношений, несомненно, продолжается! Храм существует! Жертвоприношения существуют! Служение продолжается! Пророк Элиягу приносит жертвы в Храме! Ангел Михаэль приносит жертвы в Храме! Как приводится о Бааль Шем Тове, что он видел, как пророк Элиягу покупает овец для храмовой службы.

Когда мы утром читаем раздел "Корбанот", мы даем силу пророку Элиягу и ангелу Михаэлю, которые сейчас являются Первосвященниками, продолжать приносить жертвы. Читая о жертвоприношениях, мы буквально участвуем в храмовой службе. Когда мы начинаем читать "Корбанот", коэны начинают службу жертвоприношений, коэны начинают работу! Возжигают жертву хатат, возжигают жертву тамид. Когда произносят "Корбанот", пророк Элиягу и ангел Михаэль получают силу продолжать службу жертвоприношений.

Искупление грехов и самопожертвование при чтении "Корбанот"

Когда человек грешит, возникает нечистота! И эта нечистота доходит до Камня Основания (Эвен Штия)! До самого Храма! Из-за нечистоты был разрушен Храм! И поэтому мы говорим в разделе "Корбанот":

«И их кровь требует кропления между шестами ковчега и на завесу (парохет)...»

Нечистота дошла до пространства между шестами! До завесы! До такой степени, что она сожгла Храм, и он сгорел. «И их кровь требует кропления на завесу, на золотой жертвенник...» Почему нет завесы? Почему нет золотого жертвенника? Всё потому, что мы каждый раз оскверняем Храм. Человек открыл глаза (на запретное) — и осквернил всё! Нет золотого жертвенника! Нет жертвенника всесожжения! Нет храмовых дворов! Нет ничего!

И поэтому, когда человек читает "Корбанот", он должен направлять все намерения на самого себя! «Сжигаемые быки и сжигаемые козлы...» — это мне полагается сожжение! Я — эти сжигаемые быки! Вся суть жертвоприношений — это подчинить животное начало! Сжигают животное и режут его. Когда упоминают в "Корбанот" шхиту (забой) и сожжение... тогда режут меня, сжигают меня.

Ребе Нахман пишет в Торе:

«И зарежет его на северной стороне жертвенника перед Ашемом...»

Когда говорят «и зарежет его», нужно иметь в виду, что сейчас режут его самого! Его режут за все грехи, которые он совершил, и он должен принять на себя четыре смертные казни, назначаемые судом: побиение камнями (скила), сожжение (срэфа), убиение мечом (эрег) и удушение (хенек). И благодаря этому намерению ему прощаются все грехи. Говорит Тана де-Вей Элиягу: будь то нееврей или еврей, даже нееврей, который произнесет стих «И зарежет его на стороне жертвенника...», ему простятся все грехи, и тем более еврею.

Когда говорят о снятии шкуры, о рассечении на части, о полном сожжении в огне, нужно всё это направлять на себя! Сжигают хатат, снимают шкуру с тамида — это всё относится ко мне! С меня снимают шкуру! Меня режут на части! Меня сжигают! Жертва повинности (ашам), благодарственная жертва (тода), мирная жертва (шламим) — всё это относится ко мне: сжечь меня, разрезать меня, окропить моей кровью.

Когда читают "Корбанот", начинают пробивать все клипот (оболочки нечистоты)! Начинают пробивать клипот мира Асия, всё искупается! И нужно читать "Корбанот" медленно, с самопожертвованием! Когда человек читает "Корбанот", он пробивает клипот, которые сам же и создал! Как в Храме утренняя жертва тамид искупала грехи ночи, а послеполуденная жертва тамид искупала грехи дня. Так же и когда человек упоминает в "Корбанот" утренний тамид, это искупает ему грехи ночи, а когда он упоминает послеполуденный тамид, это искупает ему грехи дня.

Необходимое условие для принятия молитвы

Человек совершает грехи двадцать четыре часа в сутки, у него бесконечное множество грехов! За свои грехи он должен принять на себя убиение мечом, удушение, сожжение, побиение камнями. Если человек не прочитал "Корбанот" с должным намерением, значит, он ничего не сделал! Ашем говорит: «С чем ты приходишь ко Мне!? Дай мне то... дай мне это... Сначала сделай тшуву! Сначала попроси прощения за всё, что ты натворил за двадцать четыре часа! Ты привнес нечистоту в пространство мира! Запретные мысли, запретные взгляды».

Читай "Корбанот" с намерением! Имей в виду при словах «сжигаемые быки»: я готов, чтобы меня сожгли, я готов, чтобы меня побили камнями, направляй свои мысли! Читай "Корбанот" громким голосом! Ведь сам факт того, что ты принимаешь на себя сожжение, убиение мечом, удушение, сам факт того, что ты признаешь, что согрешил, — тогда всё искупается, и молитва принимается.

Молитва начинается с чтения "Корбанот". Говорит Зоар: нельзя отказываться от "Корбанот"! Если человек не прочитал "Корбанот", его молитва не принята! Он не пробил клипот! Он не пробил преграды! Жертвоприношения — это самая высокая вещь! Жертвоприношения исходят от Атика Кадиша, от Рейша Дела Итъяда, «вознесение жертвы достигает Эйн Соф (Бесконечности)» — жертвоприношения это Бесконечность! Нельзя пропускать ни одного слова из "Корбанот"! Нужно приходить на молитву вовремя и читать "Корбанот" слово в слово, иначе, говорит Зоар, молитва никак не поднимается! Молитва не принимается.

Лик Царя: Тайна доброго глаза

Когда у человека дурной глаз (аин ара), тогда и то нехорошо, и это нехорошо, и другое нехорошо, и невозможно осветить в нем свет Ашема, Божественную искру в нем. Когда у человека дурной глаз, с этого начинаются его беды, потому что тогда дурной глаз других людей поражает его. У Йосефа был добрый глаз (аин това), и поэтому никакой дурной глаз не мог ему навредить. Но когда у него появился немного дурной глаз на своих братьев, он был брошен в яму.

Когда человек связан с Ашемом, и он не нуждается в людях, и не нуждается в том, чтобы о нем говорили хорошее, и не ждет почета, и не завидует людям, тогда дурной глаз людей не властен над ним, потому что подобное притягивается к подобному! И если человек чист, он только верит в Ашема, что всё от Ашема, и то, что Ашем дает мне — это хорошо, и то, что Ашем не дает мне — это тоже хорошо, и я буду просить Ашема, чтобы Он дал мне, и я не чувствую: «Ой, у меня нет, а у другого есть, и почему мне выпала такая доля». Когда человек идет по жизни с добрым глазом, дурной глаз вообще к нему не пристает. Но поскольку у каждого есть немного дурного глаза, поэтому за него цепляется дурной глаз других.

Дурной глаз начинается с гордыни, потому что когда есть гордыня, тогда «мне полагается», и «как это у него больше, чем у меня?». Если человек смотрит по сторонам, у него всегда будет дурной глаз! Потому что если у него есть одно, то нет другого, а если есть это, то нет чего-то еще. И тогда ему всегда есть кому завидовать. Потому что ему всегда не хватает чего-то, что есть у других.

Человек должен стремиться к состоянию независимости от творений. Мне нет дела до творений. Ни до их денег, ни до их почета, ни до того, что они обо мне думают, ни до того, что у них есть, ни до того, чего у них нет. У меня нет в них никакой нужды для моей души — мне нужен Ашем! Я уважаю людей, я принимаю гостей, я работаю с людьми, я укрепляю людей, я сам укрепляюсь от людей, я учусь у людей, всё это так. Но я не нуждаюсь в них, я нуждаюсь в Ашеме! Я не смотрю по сторонам. Это тяжело! Поэтому так много людей умирают от дурного глаза.

И на самом деле, исправление мира — это добрый глаз. Давид, Машиах, с прекрасными глазами, с такими добрыми глазами: Шауль преследовал его, другие преследовали его, а он их не трогал, не обвинял их, был готов принять самые тяжелые вещи, выстоял во всех испытаниях и всегда смотрел на всех своими добрыми глазами. И хотя только Машиах завершит исправление дурного глаза, никто из нас не освобожден от того, чтобы делать всё возможное, дабы удостоиться доброго глаза. А когда есть добрый глаз, Ашем дает бесконечное изобилие.

История к недельной главе: Возревновал я за Ашема, Бога Воинств

Гаон рабби Йосеф Хаим Зонненфельд, служивший главным раввином ультраортодоксальной общины (Эда Харедит) в Иерусалиме, был известен в Израиле как великий ревнитель по отношению к тем, кто оставляет наследие отцов. Он выступал против них при каждой возможности с пламенными речами и суровыми нравоучениями. Однажды рабби Йосефа Хаима посетили уважаемые гости из диаспоры. Один из них спросил раввина: «Почему наш учитель без устали упрекает многих из наших братьев, сынов Израиля? Разве путь цадиков не в том, чтобы заступаться за Израиль и искать им оправдание перед Богом и людьми?»

Иерусалимский раввин устремил свои мудрые глаза на спрашивающего и сказал: «Поверьте мне, мои учителя и господа, каждый день я читаю Теилим и умоляю Творца мира за весь Израиль — и даже за худших из них, которые по разным причинам отдалились от пути отцов. Но всё это происходит только между мной и Ашемом. Однако, когда я обращаюсь к людям грешащим и преступающим закон, я обязан упрекать их и наказывать суровыми и резкими словами, чтобы они вовремя сделали тшуву, или хотя бы чтобы они не затягивали в свои сети других людей...»

Рабби Йосеф Хаим на мгновение прервал свою энергичную речь, а затем закончил и сказал: «Этот путь, которого я придерживаюсь всю свою жизнь, по моему скромному мнению, и есть путь истинной хасидута: решительное требование от человека исправить свой путь, и одновременно поиск оправданий для него перед Ашемом». (Бней Цион)

История к недельной главе 2: И да не будет община Ашема как овцы, у которых нет пастыря

Рассказывают о Хафец Хаиме (память праведника благословенна), что однажды к нему подошел ученик, у которого диагностировали болезнь, угрожавшую его жизни, чтобы попросить у него благословение. Он рассказал Хафец Хаиму, что врачи уже отчаялись и сказали ему и его семье, что не знают лекарства от его болезни. Хафец Хаим выслушал молодого ученика и сказал ему, что даст совет для исцеления при условии, что тот никогда никому об этом не расскажет. Разумеется, ученик сразу же согласился.

Хафец Хаим велел ему пойти к одному мудрецу Торы, живущему в маленьком городке, и тот даст ему благословение. Ученик так и сделал. Он сразу же обратился к этому мудрецу, и за короткое время невероятным образом исцелился от своей болезни. Он продолжил учебу в ешиве, в конце концов уехал из Радина, создал семью и, как ему было велено, никогда никому не рассказывал об этих событиях.

Спустя более двадцати лет невестка (сестра жены) этого ученика заболела загадочной болезнью, не про нас будь сказано. Вскоре ему стало ясно, что она страдает от той же болезни, которой он болел в прошлом. Но он сразу вспомнил свое обещание Хафец Хаиму никому не рассказывать о способе своего исцеления, и поэтому ничего никому не сказал. Однако его жена, помнившая, что он когда-то говорил о загадочной болезни, которой страдал в прошлом и от которой исцелился, попыталась его разговорить. Но каждый раз, когда она заговаривала об этом, он уклонялся и отказывался говорить. Чем больше он пытался уйти от ответа, тем сильнее жена давила на него, надеясь, что его секрет поможет спасти жизнь ее сестры.

Так продолжали его жена и невестка, умоляя его каждый день открыть им, что с ним произошло и как он исцелился, но он стоял на своем и объяснял им, что это тайна, которую ему запрещено раскрывать. В конце концов его сопротивление ослабло, и он логически рассудил, что после стольких лет соблюдения предостережения Хафец Хаима он может раскрыть свой секрет. И действительно, он рассказал жене о том, что с ним произошло, о его визите к своему раввину и о совете цадика пойти к определенному мудрецу Торы в маленьком городке, далеком от Радина. Его жена и невестка преисполнились надежды, что, возможно, это станет их спасением.

Однако вскоре после этого он вдруг начал чувствовать себя плохо. Он очень испугался и сказал жене, что должен немедленно ехать к Хафец Хаиму. Он проделал долгий путь обратно в Радин к Хафец Хаиму, который был тогда уже стар и слаб. Хафец Хаим вспомнил их давнюю встречу и тихо выслушал рассказ этого человека. А затем Хафец Хаим ответил ему, тихо и медленно: «Ах, если бы я мог тебе помочь, но что я могу сделать? Когда у тебя впервые появилась эта болезнь, я был молод и постился за тебя сорок дней, чтобы ты исцелился. Сегодня я уже слишком стар и не могу поститься, как тогда».

Дорогие евреи, обратите внимание. Мало того, что Хафец Хаим постился сорок дней ради исцеления этого ученика, он еще и обставил всё так, чтобы казалось, будто благодаря благословению другого мудреца Торы исцелился этот ученик... Таковы лидеры народа Израиля, счастлив народ, у которого это так... (Леках Тов)

Молитва бедняка