Тецаве - Тецаве

Б"Х

Человек встает утром с такими благими стремлениями, омывает руки, делает то, что нужно, и вдруг всё переворачивается: или мы злимся, или на нас злятся — соседи, супруги, во всех видах и формах. Но Ашем заранее создал весь мир именно так. Нам нужно помнить только одно: улыбаться, быть в радости — это то, что нам осталось, это то, чего хочет Ашем. Чтобы мы, с нашим терпением, с нашими улыбками, с нашей верой... Что такое вера? Где есть вера? Когда мы понимаем? Нет! Когда понимаем — веры нет. Вера существует в «пустом пространстве». Мы не понимаем, что это, и как это, и что случилось, и почему вдруг этого ребенка не приняли в хедер, он не преуспел, и нет для него хедера, и посылают его из места в место, и я не знаю, что делать, и нет заработка, и нет квартиры — всё, всё это изначально, это было записано заранее, с шести дней Творения. Это план, это маршрут, у меня не случилась какая-то «поломка», со мной не происходит ничего, что не должно было случиться. Всё, что происходит со мной, всё-всё-всё — это маршрут по минному полю, который я должен пройти с улыбками, с радостью, с любовью. Ты хочешь пробудиться? Ты хочешь приблизиться к Ашему? Учись уступать. Учись судить с оправдательной стороны. Учись смотреть добрым глазом, светить лицом. Когда встречаются «итарута де-летата» (пробуждение снизу) и «итарута де-лейла» (пробуждение свыше)? Это происходит через самые простые вещи: когда целуют мезузу и говорят: «Ашем, помоги мне, я знаю, что этот мир — эйн од мильвадо (нет никого, кроме Него), здесь нет ничего, я не прошу ничего для себя, а если для себя, то чтобы существовать ради исполнения Твоей воли». Верно, что я не нахожусь всё время на этой ступени, это «окружающий свет» (макиф), но я прошу у Ашема, чтобы Он дал мне еще постижение того, что нет никого, кроме Него. Ведь чем больше человек понимает «эйн од мильвадо», тем ему лучше. Всё время проверять, нахожусь ли я на этом маршруте, иду ли я с Ашемом. Нахожусь ли я на маршруте исполнения воли Ашема. Ну, немного ошибся, немного запутался — Ашем знает, что я могу запутаться. Главное, что я хочу, главное, что я радуюсь, главное, что я не смотрю назад, главное, что я продолжаю, что я хочу, и действую, и начинаю каждый раз заново. Тысячи начал заново. Рабейну говорил, что у него было не менее 20 начал каждый день. Человек — если из самой великой тьмы он пробуждается к Ашему, только тогда он понимает, насколько велик Ашем. Только если он совершает «итарута де-летата», он может приблизиться к познанию величия Ашема. «Ой-вей, что со мной происходит, ой-вей, какие испытания я прохожу, всё время со мной случаются вещи, и мне уже надоело это, и надоело то...» — это всё нужно, это всё записано, и всё это запланировано, и всё это существующий маршрут. Это маршрут, который наши души должны пройти, чтобы прийти к нашим выяснениям, мы не можем убежать от этого. Ашем не ждет от нас, что мы принесем полное исправление. Он хочет от нас нашего «итарута де-летата» навстречу Ему. Мы хотим быть обителью для Славы Твоей, обителью для Божественного света, мы не хотим нашей личной воли. Мы стыдимся наших вожделений, мы сожалеем о каждой вещи, в которой падаем, будь то в запрещенных материальных вещах или в разрешенных, будь то во всяких нехороших мыслях, будь то в обидах на ближнего, будь то в грусти, которая является самым большим врагом. Всё, что со мной происходит — это выяснения, и Ашем не злится на нас. Он только хочет, чтобы мы открыли вход, но чтобы мы упорствовали.

Недельная глава Тецаве, Пурим — «Помни, что сделал тебе Амалек». Все знают, что нужно поразить Амалека, истребить Амалека, убить его, но кто такой Амалек? Амалек — это мы. В каждом из нас есть внутри Амалек. Пока Амалек внутри нас, ничего не поможет: даже если мы убьем Амана, придет Гитлер, придет Тит, придет Веспасиан, придет Сисера. Пока человек не выходит из своих изъянов Завета, из своей гордыни — Аман жив. Этот сатана входит в кого-то другого. Когда убили Амана, то поколение спаслось, но в каждом поколении встают новые Аманы. Аман сотворен из грехов. Из каждого греха творится Аман, творится террорист. Из каждого греха творится нацист, ведь когда приходит нацист убить еврея — это я сотворил этого нациста! Я сотворил этого террориста! Если я сделаю тшуву, террорист сгорит, сотрётся. Так кто такой Аман? Кто такой Амалек? Амалек — это я. Пока я нахожусь в мире, пока я жив, Избавление не придет, пока я не переверну себя, не изменю себя — ничего не поможет. И это Пурим, «Ве-наафох у» (И всё перевернулось): что каждый должен перевернуть себя от края до края. В Пурим раскрывается сладость реки, выходящей из Эдена. В Пурим все поднимаются в Ган Эден, и всё, что едят, всё, что пьют в Пурим — это «вино, хранимое», Дикий Бык и Левиафан. Это всё птицы из Ган Эдена, Левиафан из Ган Эдена, Дикий Бык из Ган Эдена. Посредством света Пурима, говорит «Кдушат Йом Тов», раскрывается, кто я на самом деле. Это раскрывается именно в Пурим, когда человек приходит и видит, где он находится на самом деле, он удостаивается увидеть все свои изъяны, все свои грехи, он видит, по сути, что он — Аман.

Говорит «Кдушат Леви»: в тот момент, когда человек видит свою низость, где он находится, он может впасть в такое отчаяние... И именно в Пурим он в страшной опасности, когда всё ему открывается, он видит, в каких изъянах он находится — изъяны глаз, как он далек от веры. Из-за этого он может впасть в ужасное отчаяние. Поэтому написано: «Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душой». Поэтому в Пурим нужно пить вино, возвышать разум, петь, радоваться. Ведь после того, как человеку выясняется, что, по сути, «я — это Аман», я самый большой преступник, он может впасть в такую грусть. Поэтому постановили мудрецы: «Обязан человек опьянеть (ливсумей) в Пурим...». Посредством этого «ливсумей» происходит «Ве-наафох у». Он увидит наоборот: Аман, такой как я, злодей, такой как я — вот, благословен Ашем, я иду молиться, я слышал Мегилу, в Пурим я был даже в микве, я даже наложил тфилин, я удостоился таких заповедей! Значит, нет большего освящения Имени Ашема, чем это. Ведь чем человек дальше, тем его освящение Имени Ашема больше и радость больше. Ибо «Проклят Аман» превращается в «Благословен Мордехай». Именно тот, кто знает, что он Аман, может удостоиться «Благословен Мордехай».

Каждый Пурим нам светит свечение «Йесод Аба» (Основание Отца), которое не светит ни в какое другое время. «Йесод Аба» всегда скрыт, всегда в сокрытии, а когда читают Мегилу, происходит раскрытие, раскрывается свечение «Йесод Аба». Спускаются такие великие света, что каждый может вернуться в истинном раскаянии. Мордехай — это «Йесод Аба», он раскрывается во всем своем великолепии в Пурим. Ибо свечение Мордехая, свечение «Йесод Аба» — это чудеса и знамения, это сфира Веры, что «нет никого, кроме Него», что нет ничего, кроме Ашема. Может быть Ахашверош, может быть Аман, они могут издавать указы, но на самом деле они не существуют, они лишь туман, и все их слова — только чтобы пробудить нас к раскаянию. Весь Пурим — это вернуться в тшуве. Пурим — это не буянить, не ломать вещи, не рвать, не вредить никому. Это буквально совершить истинную, настоящую тшуву. Как видели у всех АнАШ во всех поколениях: в Пурим у них лились реки, реки слез. Лились реки слез во время танцев. И это «Обязан человек опьянеть (ливсумей) в Пурим». «Ливсумей» — это не напиться, «ливсумей» — это красное лицо, это воодушевление, это слияние (двекут).

Говорит Рав Натан, что в Пурим нужно «держать голову» больше, чем в Йом Кипур. Ведь в Йом Кипур находятся в синагоге 24 часа, сидят прикованные к стулу. Но в Пурим нужно и пить вино, и радоваться, петь, танцевать, быть в слиянии с Ашемом, и при всем этом оставаться в ясном сознании (ишув а-даат). Всё питье вина — чтобы прийти к слиянию, увидеть Ашема лицом к лицу. Говорит Шульхан Арух (в главе 695, пункт 2), что не дай Б-г, чтобы человек подумал за счет питья не сказать Биркат а-Мазон, или пропустить вечернюю молитву, или не помолиться с намерением. «Ливсумей» — это не легкомыслие. «Ливсумей» — это только при условии, что ты не пренебрежешь даже одним благословением, одним обычаем. Главная заповедь — чтобы человек был в радости. «Вино радует сердце человека», ибо в вине есть сила заставить кровь бурлить. А когда у человека бурлит кровь, ему легче танцевать, радоваться, ему легче петь. Это облегчает радость, это усиливает радость.

Пурим — это благодарность за весь год. Ведь человек должен быть радостным весь год, но человек не может радоваться весь год радостью, выходящей за рамки обычного, потому что нужно оставаться в здравом уме, в ишув а-даат, быть с границами разума. Разум ограничивает человека, а вино отменяет границы разума. В Пурим мы хотим наоборот! Сжечь все границы разума: «Входит вино — выходит тайна», чтобы действительно раскрылась любовь к Ашему, трепет перед Ашемом. Ведь если человек весь год полон любви к Ашему, полон слияния с Ашемом, то в Пурим всё вырывается наружу, и он удостаивается танцевать от великой любви к Ашему, от великого слияния. А если человек, наоборот, далек от слияния, он прилеплен к дурным качествам, к пренебрежению другим, к злословию, то в Пурим у него вырывается легкомыслие, его пренебрежение другим, потому что в Пурим границы разума сгорают, исчезают посредством вина. В Пурим мы хотим сжечь все границы разума посредством вина, чтобы действительно раскрылась любовь к Ашему, а не другие вещи. Ведь в человеке весь год пылает любовь к Ашему, и ему некогда показать это, а когда приходит Пурим, он может 24 часа показывать любовь к Ашему.